МЕЖДУНАРОДНАЯ ТВОРЧЕСКАЯ ОБИТЕЛЬ

	МЕЖДУНАРОДНАЯ ТВОРЧЕСКАЯ ОБИТЕЛЬ	ENG

	INTERNATIONAL ART - ASHRAM

Авторы проекта Речевые ландшафты Беседы со свами Окно Соловьева Галерея

ФИГУРА ВРЕМЕНИ

Из письма Бураге

Дорогой Дима.

Ты просил еще несколько слов для твоего журнала об этом проекте. Начало у тебя есть, вот о том, что было дальше.
Через три изнурительных года блужданий в лабиринте культур и цивилизаций, их бесконечных пасьянсов в поисках волшебной, объединяющей формулы, километра эскизов и чертежей, передо мной на столе лежал проект, ужатый до десяти страниц. Двухъярусный город: меньшая, наземная часть его росла из озера; это была фигура Уробороса – змеи, глотающей свой хвост – символа бесконечности цикличного времени. Высота пляшущих его колец подымалась над озером на высоту пятнадцатиэтажного дома, но попасть внутрь Уробороса, в его психоделический сад можно было лишь пройдя нижний, подземный ярус. При переходе от линейного времени нижнего яруса к цикличному верхнего происходил «сброс» в сторону третьей модели времени – модели Уильяма Дана (время наблюдателя, наблюдающего за временем наблюдателя, наблюдающего… и т.д. – в сторону времени объекта). К этому относительному времени посетитель приходил уже в определенном смысле бессмертным. По крайней мере – фонетически. Первый посетитель входил в безмолвное пространство, стотысячный – в фонетический вавилон, говорящий на греческом, русском, китайском, английском…

А вначале был коньяк. В рюмке рта. На высоте 10 тыс. метров. Девять с половиной часов: влил глоток и держи его там, немея, глядя на Атлантику в иллюминатор. Девяносто второй год.

И вот сижу я в сумрачном лесу на берегу цветущего затона, черчу на песке город, и стираю. А из затона в мерцающей парче водорослей всплывают полутораметровые моны лизы, панцирные. А над ними все небо в алмазах – стрекозьих, все небо затона. А когда они замирают в мареве воздуха, сворачивая тела в колечки, они похожи на яти, еры, на шелестящее разноцветье ангельской азбуки, выметенной из языка. Они и есть ангелы, оче-видные. А метрах в десяти от меня вверх по тропе – сидит лис и смотрит, склонив набок голову, похекивая на мои каракули. Я его вижу, чуть скосив взгляд через плечо: он в летней своей выгоревшей кацавейке, и лицо юное, юркое, с юморком в глазах. И душными ночами в замке снится мне, Борхесу, ведущему за руку Алису, зазеркалье Вавилонской башни с подвесными садами пирамид и прочей ересью расходящихся тропок и из пепла встающих библиотек, и свободной рукой я кидаю гайку с подвязанным к ней бинтом – чуть в сторону от той песчаной комнаты, чуть в сторону от воплощения. «Я – душа – Озирис», – без конца повторяет Озирис, идя по царству мертвых, ища свою душу.

Да, вначале коньяк был (в аэропорту Кеннеди я стоял перед таможенником, беззвучно, как рыба, раззевая рот, продубленный коньяком до полной анестезии). А в конце, четыре года спустя, когда я уж было решил оставить эту историю с Богом (или с носом, улизнув от ее циклопичности на манер Улисса – под овечками дней), после множества публикаций в нашей и зарубежной прессе, в том числе и в ведущих архитектурных журналах, после томов переписки с крупнейшими фондами - Рокфеллера и пр., после обсуждения совместной работы с Питером Гринуэем (и как знать, чем бы это обернулось, если б не его тогдашняя прикованность к "Чемоданам"), после того, как уже был снят и показан на первом канале ТВ Германии трехсерийный фильм-интервью об этом проекте, и я уже наконец успокоился, обессилев, и начал понемногу приходить в себя, так называемая реальность тихо подошла со спины и, как в дешевых фильмах, похлопав по плечу, поманила за собой пальцем, посадила меня в самолет, переместила в лимузин и с эскортом мотоциклистов в белых перчатках привезла и передала в мягкие лапы исполнения желаний.

«Херр профессор, – сказал мне председатель Счетной Палаты Германии, назначенный руководить строительством парка в приморском городе Росток на севере страны, – конечно, Ваш проект, скорее, для Нью-Йорка, Парижа… Берлина, в крайнем случае. Но, согласитесь, когда строился Лас-Вегас, это ведь тоже было Богом забытое место… Вот здесь, – и он указал в центре уже отчасти выстроенного парка огороженный пустырь, – будет стоять Ваша Фигура Времени».

Я кивал, слушая его, как дождь за окном, и вспоминал другой берег – Коктебеля, года за два до этого дня. Мы сидели у кромки моря с Андреем Битовым, он кидал плоские камешки по воде, я рассказывал ему о замысле, еще только нащупывавшем путь. «Сережа, – сказал он, выслушав, – Вы же писатель, пишите книгу. Реальность скурвит идею. Представьте все эти бетономешалки, бульдозеры, толпу у кассы слева от Макдональдса и Ваш замысел, превращенный в Диснейленд с хорошей миной при плохой игре. Представьте Леонардо, который положил бы всю жизнь на воплощение изобретенного им унитаза или подводной лодки. Идите дальше, пишите книгу». Но тогда мне казалось, что книгу, в меру своих способностей и Божьей помощи, может написать многий, а вот такую отъявленную утопию к жизни сосватать… в общем, верую, ибо абсурдно, – такие песни я пел себе.

Но прошло пару лет и подустал я от этого циклопического живота, от этой неродной мне истории, смежной, но неродной мне стихии, и вышел на берег.

Писал я ее в своей киевской квартире, постанывая от воспаления надкостницы, сплевывая кровью через плечо в умывальник, потом – в весеннем Гурзуфе, сидя у распахнутого окна, под ночные лягушачьи трели крапчатых одутловатых виртуозов, вдруг затихавших в концертной заоконной яме, и тогда вступал хор убиенных младенцев, выдуваемый как вязкое стекло из разинутых глоток оцепеневших в извиве котов, и тогда вступал переметывающийся по поселку песий вой с раздуваемым угольком в губах. А то вдруг они все вместе вонзались в какую-то одну единую для них ноту и прядали назад в оторопи, надолго стихая. А над столом горела люстра и вокруг нее вились юные крымские мушки, и это было похоже на Солнечную систему в миниатюре.

Один из парадоксов оптики этой книги состоял в том, что в мистериальную околесицу текста почему-то верилось больше, чем в очевидную реальность фотодокумента. И именно как в реальность верилось больше. Вот и Эйнштейн отчасти о том же: чем больше наука опирается на реальность, тем менее она определенна, и чем менее она определенна, тем более опирается на реальность.

Ф И Г У Р А В Р Е М Е Н И

МОНУМЕНТАЛЬНЫЙ МЕТАИГРОВОЙ ЛАБИРИНТ

ОБЩАЯ КОМПОЗИЦИЯ

Верхний ярус – Фигура, установленная в водоеме.

Нижний ярус – подземный лабиринт, расположенный под водоемом.

Сообщение между ярусами – винтовые лестницы в полых опорах Фигуры.

Фигура, подземный лабиринт и водоем центрированы условной вертикальной осью.

ВЕРХНИЙ ЯРУС

ФИГУРА. Фасад

ФОРМООБРАЗ: Змеевидный иероглиф бесконечности: космогоническая фигура времени.

КОНСТРУКЦИЯ: Полое трубчатое сооружение сложной криволинейной конфигурации с трехточечным опиранием, погруженным в водоем.

Габариты: высота — 25 м, длина — 70 м, ширина — 35 м. Длина развертки конфигурации – 200 м. Материал — бетон. Цвет — белый.

(II вариант – более сложная конфигурация, пятиточечное опирание, длина развертки – 360 м.)

ДИЗАЙН

Окно. Песочные часы, вращающиеся в иллюминированном барабане окна. Диаметр окна — 2,5 м, часов – 2,4 м. Вращение вокруг оси — один оборот в минуту. Количество окон — 24 (12 + 12). Одновременная смена цвета окон по спектру (цвет/час).

Простенок. Пульсирующее изображение знака Зодиака в простенке между окнами. Площадь изображения – 6 м2. Количество знаков – 24 (12 + 12).

Узор. Чередование окон и знаков (окно-знак-окно) на боковых плоскостях Фигуры.

Замок. Стилизованная голова змеи, заглатывающей свой хвост /Уроборос/.

ФИГУРА. Интерьер

ФОРМА

Экспозиционный коридор, функциональный на всем протяжении конструкции.

Ширина – 6-9 м, высота – 4-6 м, длина (развертка) – 200 м.

СОДЕРЖАНИЕ

Трансактивная экспозиция объемных фигур Времени, представляющая современные этнокультуры.

ВОДОЕМ

Форма – овал. Площадь – 4000 м2. Глубина – 1,5 м.

Фонтаны: количество – 3, высота струй – 15-25 м.

Острова: количество – 3, назначение – ложный путь из лабиринта в Фигуру.

НИЖНИЙ ЯРУС

ПОДЗЕМНЫЙ ЛАБИРИНТ

КОНЦЕПЦИЯ

Лабиринт-театр: концептуально зонированная, провокативно-игровая образная среда (аудио-видеоинсталляции, локальные перформансы, мобильные декорации, спецэффекты и др.).
Способ реализации: мозаичная разработка путем сотрудничества с абонентами Интернета /добровольный участник разрабатывает выбранный им сегмент лабиринта/. Промежуточный продукт: метатекст – как самодостаточное произведение и как проектная основа для последующей реализации.

Общая площадь – 9000 м2, площадь маршрутов – 4500 м2, суммарная длина маршрутов – 1500 м.

ЛОКАЛИЗАЦИЯ

Штрековый ярус под водоемом на отметке минус 7 м.

Входы/выходы: Сев., Юж., Запад., Вост.

СТРАНСТВИЕ ПОСЕТИТЕЛЯ

НИЖНИЙ ЯРУС

Странствие-инициация: экзистенциальное погружение в метаигровую среду; испытание в стихиях Огня, Воды, Земли и Воздуха; поиск входа в Фигуру; магическое взаимодействие со средой; семиургия; обретение личного фонетического бессмертия.

ВЕРХНИЙ ЯРУС

См. ниже "план посещения".

ПЛАН ПОСЕЩЕНИЯ ЛАБИРИНТА “ФИГУРА ВРЕМЕНИ”

экспликация к “Вводной версии”

ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

“Что есть время?” — этот ключевой вопрос бытия, развернутый в метаигровой лабиринт, обращен к каждому посетителю.

Выхода /ответа/ из лабиринта нет. Попыткой ответа становится сам посетитель, его творчески-событийный поиск.

Нижний ярус “Фигуры Времени” представляет собой подземный лабиринт, разделенный на две концентрические зоны: Периферия и Центр. Центр, в свою очередь, делится на четыре равные территории: “Земля”, “Вода”, “Огонь” и “Воздух”. В каждой из них “спрятана” Нулевая зона — переход на Верхний наземный ярус, в Фигуру.

В поисках Нулевой зоны посетитель движется от Периферии к Центру, преодолевая на своем пути различные препятствия, провоцирующие его на творческое самовыражение.

Верхний ярус представляет собой установленную в водоеме монументальную Фигуру змеевидно-мебиусной формы, внутри которой — бесконечный коридор-галерея, в которой представлены образы времени — по одному от каждого этноса. Пройдя этот магический коридор, посетитель спускается на Нижний ярус и направляется к выходу.

ХАРАКТЕРНЫЕ ПРИМЕРЫ МЕТАИГРОВЫХ СИТУАЦИЙ

ЗВОНОК	При входе в лабиринт посетитель получает кольцо, дающее право на один “телефонный” звонок. Тема звонка: смысл времени. “Телефоны” установлены по всей территории Нижнего яруса: чем ближе к Центру, тем активней магия кольца. Звуковой автограф посетителя транслируется в лабиринте теоретически вечно, с заданной периодичностью, то есть становится своего рода удостоверением фонетического бессмертия посетителя.

ЛОВУШКА	Внезапно один из коридоров лабиринта “захлопывает” посетителя в ловушку зеркальной комнаты. Повсюду, куда бы он ни взглянул, лишь бесконечная череда его отражений. У стены — молоток. Из-за спины — голос: “Хочешь выйти — разбей...”. От прикосновения к молотку стена раздвигается.

ОСТРОВ	Посетитель входит в Нулевую зону, поднимается вверх, полагая, что приближается к входу в Фигуру, и вдруг оказывается на поверхности водоема, на крохотном острове, под брызгами омывающих Фигуру фонтанов. Чтобы продолжить поиски входа, он вынужден снова спуститься на Нижний ярус.

ГАЛЕРЕЯ	В галерее каждый образ времени имеет и свой характерный голос: краткие эмблематичные высказывания о времени, звучащие на родном языке той культуры, которую он представляет. Посетитель, странствуя по галерее, должен выбрать один, наиболее близкий ему по духу образ. Кольцо /если он не воспользовался им для звукового автографа в Нижнем ярусе/ дает ему право усилить голос избранного им образа, выделив его на фоне других голосов, и тем самым преобразить общую глоссолалию.

ЗНАК	Посетитель выходит из лабиринта либо с кольцом, либо с ключом; отныне он именуется мастером. Мастер безымянного кольца — тот, кто воспользовался им для звонка в зоне Периферии. Мастер именного кольца — тот, кто воспользовался им в Центральной зоне. Мастер ключа — тот, кто вступил в диалог с галереей Фигуры: в обмен на свое кольцо он получил именной ключ, внутри которого запись избранного им голоса.

ОРДЕН	Посетители, прошедшие посвящение в лабиринт, образуют Орден Фигуры. Издаваемый Орденом международный вестник “Фигура Времени” отражает текущую жизнь лабиринта, а также взаимодействие посвященных.

ТРАНСАКЦИЯ. Вводная версия

10 часов утра, парковая зона одного из ярких городов мира. Фигура объекта видна издалека: сквозь пелену брызг — белый мерцающий иероглиф, два гнутых звена гигантской цепи. Фигуру омывают фонтаны. Высота струй — около тридцати метров. Их стробирующие траектории создают иллюзию живой, змеящейся за ними Фигуры. Ч приближается, облик Фигуры приобретает черты; бетонный монолит змеи, заглатывающей свой хвост — Уроборос. Тело змеи “дышит” завораживающим узором: круглые вращающиеся окна и, в простенках меж ними, конфигурации пульсирующих точек. Внезапно цвет окон переходит из фиолетового в красный, будто тело сменило кожу.

Обходя Фигуру со всех сторон, ч вглядывается в ее форму. Первые ассоциации: звенья цепи; магическая восьмерка; знак бесконечности; лента Мебиуса; змей Уроборос, символ цикличности времени, бессмертия мироздания. Конструктивная простота и парадоксальность решения: бетонная махина размахом с футбольное поле и высотой с пятнадцатиэтажный дом удерживает себя над землей, опираясь всего лишь на три точки: как на цыпочках или, точней, на локтях. Сохраняя при этом и воздушную легкость, и напряжение. Ч пытается вспомнить аналоги статически определимых трехточечных опираний в архитектуре больших форм. Цвет окон снова сместился — от красного к оранжевому. По спектру? — думает ч, и, подойдя ближе, замечает, что крестовина вращающегося окна делит его на пару песочных часов, а то, что казалось мерцаньем в простенке — знак Зодиака. Окно-знак-окно. 12 окон, 12 знаков — на одном боку Уробороса, и такой же астральный узор — на другом. По отношению друг к другу узоры асимметричны. Дискретность времени? Искривление? Рост? Динамика эклиптики? Взойдя на холм, откуда хорошо просматривается водоем, в котором установлена Фигура, ч замечает на поверхности воды странные кольца диаметром около трех метров. Как бы дыры в воде. Вглядывается: полуутопленные островки-кратеры. Вдруг из жерла одного из них выныривает крохотная фигурка человека и, орошенная снопом брызг, тут же исчезает в дыре. На другом островке вынырнули сразу две фигурки. Не исчезают. Брызги, сносимые ветром, не долетают до них. Вроде фотографируются. Строгий овал водоема, зубчатая скорлупа береговой кромки. Эмбрион, думает ч. Логос в мировом Яйце. Цвет окон становится желтым.

По бокам водоема, соответственно сторонам света, расположены четыре входа в подземный лабиринт. У каждого — тонкий язычок живой очереди. Язычки струятся довольно быстро, но не быстрей, чем приращиваются. Спустившись с холма, ч занимает очередь у Южного входа. Пока она движется, ч размышляет. Положим, двухъярусный лабиринт: верхний ярус — Фигура, нижний — подземная Развязка. Меж ними — водоем. Снаружи ни входа, ни доступа к Фигуре нет. Допустим, к ней можно приблизиться через Развязку. В таком случае, Фигура — центр лабиринта, его сердце. Ситуация парадоксальная: цель поиска — сокровенный центр —изначально предьявлен, уже обнаружен и, одновременно, сокрыт. Прикуривая, ч вслушивается в растущую разноголосицу очереди.

— Змея, стало быть серпентарий.

— Может, музей часов?

— Призраков.

— Каждой пары по паре, Ковчег.

— Змей вавилонский.

— Американские горки.

— Просто скульптура. Для красоты.

— Заповедник.

— Дом Бытия.

— Апокалипсис.

— Рай.

При входе ч получает вместо билета кольцо в виде змейки, кусающей хвост. Надевает на палец. Перед ним — дверь. Раздвинулась. Входит. Сомкнулась. Мрак коридора. Пол под ногами приходит в движение. По стенам проносятся мириады световых шаров. Будто выдуваемые из глубины тоннеля, они набирают скорость и, огибая ч, уносятся за спину. Спецэффекты, думает ч, обшаривая пространство вокруг себя, инстинктивно пытаясь о что-нибудь опереться. Шары плывут медленней, реже. Погасли. Ч — перед дверью. Раздвинулась. Входит, не видя куда. Пол начинает вращаться. Свет, забрезжив в пазах, прибывает. Шарообразный зеркальный зал, усеченный плоскостью пола. Отовсюду, куда бы ч ни вгзлянул, на него глядит бесконечный, движущийся по кругу ч. Пытаясь утишить тревогу, зажмуривает глаза. Вращение замедляется. Размыкаются три проема: слева, справа и прямо. Ч выбирает левый. Свет гаснет. Вновь движущийся коридор. Наконец ч ступает на твердую почву.

Развилка. Оглядывается: назад пути нет — стена. Смотрит на часы: не более пяти минут. Ни души. Правило “правой руки”? Наитье? Проходит за угол, сворачивает налево. Прислушивается. Где-то вдали — голос ребенка. Вот — ближе — женщины. Вот — над головой — старика. Французский, японский... Похоже, греческий. Голоса бесплотны; плывут, то приближаясь, то отдаляясь. О чем? что-то о времени. Вот на немецком: “Время есть я, потерянное”. На итальянском: “...две лесбиянки — пространство и время...”.
Звук поцелуя, смех. На английском: “Майкл, я здесь, 17.21”. Просто дыханье, прерывистое. Ч озирается. Никого. На следующей развилке, в нише, ч замечает телефонный аппарат, над ним — текст.

Вы находитесь на периферии нижнего яруса времени. Зона маркирована черными телефонами. Если вы намерены покинуть лабиринт, следуйте указателям. Уходя, вы можете оставить здесь свое звуковое послание; память о времени. Запись послания, встраиваясь в общий хор голосов, будет транслироваться лишь в пределах периферийной зоны. Клавишами 1-5 можно отправить свое послание на первый, второй или дальний план, вплоть до едва различимого в глоссолалии целого, и установить период повтора. Растущая фонотека формирует голос текущего времени, времени “здесь и теперь” периферии.

Снимите трубку, вставьте кольцо, говорите. В Вашем распоряжении 30 секунд. После сигнала не забудьте вынуть кольцо, оно Ваше.

Простите, — ч обернулся, позади него стояла женщина, держа за руку дочь, — мы с Вами стояли в одной очереди, помните? Я из того зала пошла налево, а он, мой муж, помните, в соломенной шляпе, Вы еще у него прикуривали... Нет? Не видели?

Выйдя на очередную развилку, ч замечает, что коридоры заметно раздвинулись. Пахнет гарью. Впереди, в глубине коридора — мельтешение света. Центр Развязки, думает ч, идя на свет. Под ногами стелется красноватый дым. По стенам пляшут языки пламени, горят книги, знаки, фигуры. На повороте ч, вздрогнув, отшатывается: прямо перед ним — молния, еще шаг — другая. Сворачивает. Тупик, жаровня, орудия пыток, шипенье жара. Назад: запах цветов, солнечные лучи. В нише красный телефон, текст.

Вы находитесь в центральной зоне нижнего яруса времени. Ее план соответствует развертке магического квадрата. Зона разделена на четыре сектора, красный, желтый, синий и белый, согласно четырем стихиям: Огонь, Земля, Вода и Воздух. Если Вы намерены покинуть лабиринт, следуйте указателям.

И далее — жирным шрифтом.

Владельцы колец. Не забудьте по окончании записи свое кольцо: теперь оно красное, с оттиском Вашего личного шифра. Оставленное Вами послание будет транслироваться только в той стихии, где была произведена запись.

Владельцы ключей. Ваше послание транслируется по всей зоне. Для записи вставьте ключ в скважину, услышав сигнал, говорите. В вашем распоряжении, 1 минута. По окончании записи выньте ключ; на его стволе оттиснут Ваш “ключевой” шифр.

Ключ, повторяет ч, теребя снятое с пальца кольцо. Ключ. Видимо, вход в Фигуру все-таки есть. И покидает нишу. Голоса встречаются реже, звучат отчетливей, чище. За поворотом — запах приготавливаемой на костре пищи. Еще развилка: один коридор узкий, другой низкий. Выбрав первый, ч проходит несколько метров и вдруг слева от него стена развигается: дверь. От неожиданности ч делает шаг назад; стена смыкается. Вперед —снова раздвинулась. Ч входит. Тихо, светло. Вьющиеся вверх ступени.

В этой нулевой зоне, в двух шагах от входа в Фигуру, мы на время расстанемся с ч.

Вернемся на несколько лет назад на это же место. Подземная часть лабиринта завершена. Окончены и наружные работы. Интерьер Фигуры готовит специально сформированная для этой миссии всемирная Артель творцов: по одному от каждого народа. Задача мастера, избранного на конкурсной основе, — создать и установить в интерьере Фигуры свой, неповторимый, обеспеченный родным языком и культурой, образ времени.

Артель работает в равноправных условиях. Места для установки фигур (образов) разыгрываются жребием. В обязательную программу входит следующее.

1. Объем фигуры. Не более 2х2х4 м.

2. Голос фигуры. Краткие сентенции мыслителей репрезентируемой культуры. Содержание — сущность времени. Язык — родной. Количество — не более 8. Период повтора — произвольный. Уровень звука — низкий (уровень шепота), единый для всех фигур.

3. Текст. Доступный чтению синхронный перевод звучащих сентенций.

4. Шифр. Наличие номера фигуры и указание номеров сентенций.

В остальном способ и средства выражения замысла мастера не ограничены.

Таким образом Фигура, приобретая соборное звучание, становится
метафорой мироздания человека, своего рода ковчегом времени и языка.

И, наряду с этим, монументом рубежа цивилизаций.

Приблизимся взглядом к ч. Войдя в Фигуру, он прошел всю ее траекторию и сейчас находится у спуска в нулевую зону. По условию пребывания в интерьере верхнего яруса из всех фигур времени и речи он должен был выбрать одну и запомнить ее шифр. Ч выбрал 41.3 /41 — номер фигуры, 3 — сентенции/. Теперь он должен набрать этот шифр на Ключевом Усилителе. С момента набора звучание третьей сентенции сорок первой фигуры усиливается на полтона, выделяя ее голос среди других. Следующий посетитель, если выберет те же цифры, усилит ее звучание еще на полтона, и так до звукового предела, установленного для всех фигур. После этого звук фиксируется, а все его дальнейшие приращения происходят в тайной, неименуемой зоне (Духа? Истока? Конца и Начала Времен?), покрывающей узловую связку голова/хвост Уробороса. Доступа в эту зону нет. Путь в нее по одну сторону перекрыт зеркальными вращающимися жерновами, по другую — раскачивающимся маятником и слепящим светом. В этой сакральной зоне начинается вторая, “вечная” жизнь голоса, пустившего побег из прошлого (оклик) через настоящее (отзыв) в будущее (образ). Начинается с шепота, усиливаясь в меру поддержки.

Итак, ч, прошедший этот многоликий, разноголосый сад времени, опускает свое кольцо в Ключевой Усилитель и набирает шифр. Голос фигуры усилен. В обмен на кольцо ч получает фигурный нательный ключ с оттиском 41.3. Бородка ключа отвинчивается, в стволе — миниатюрный свиток с избранным ч текстом. “В тебе, душа моя, измеряю я времена”. Августин.

7.

Напоследок, уже у двери, ч медленно оборачивается: разноголосый бестиарий; мерцающий психоделический мираж; текучий вавилон времени. А если чуть сощурить глаза и расфокусировать взгляд — уже не понять: то ли это люди странствуют меж фигур, то ли фигуры между людьми; фигуры людей, люди фигур. Те и другие движутся, шепчутся, вспыхивают и гаснут, меняют обличье, свисают со сводов, парят и плывут в зеркалах. Цвет окон — зеленый, их барабаны вращаются, пересыпая песок. Когда к ним подходишь вплотную, видишь мир за окном — раздробленный, в брызгах фонтанов. Тем резче, чем ближе к окну. Видишь, но преломленный, сквозь время, через сыпучий песок. Иначе — нет мира. Пульсация знаков в простенках. Стрелец. Козерог. Ч переводит взгляд влево и вверх; медленные зеркальные жернова, высверкивая от стены до стены, бесшумно перемалывают, гребя под себя отраженья фигур и людей. Совершая круговорот, окунаясь в непроглядную, запредельную зону, изображения возвращаются, но уже иными.

Ч спускается вниз, проходит нулевую зону, стена разомкнулась, он в стихии воды. Перешагивая с одного островка на другой, мимо вмурованных в стены аквариумов, он добирается к первой голубой нише; телефон занят. Ч движется дальше; на подсвеченном дне меж островами видны утопленные предметы, приметы времени и языка. Воды забвенья. Развилка: сумерки мертвой воды и — налево — сиянье и голос живой. В нише меж ними — ч.

Выхода из лабиринта нет. Потому что единственный выход из него — ты. И как бы далеко от него ты не ушел, каждый твой шаг — лишь продолжение лабиринта, ткущего свой узор. Узор Фигуры Времени.

И, наряду с этим, ткется магический узор некоего всемирного братства: братства со своей знаковой иерархией: Хранители Безымянных Колец Фигуры, Хранители Именных Колец и Хранители Ключей. Братство издает международный событийный вестник "Фигура Времени", отражающий жизнь лабиринта, связь меж ним и Хранителями, а также взаимодействие братьев между собой.

ДИСКУРС Ч

10 часов утра. Герменевтика началась с падения Вавилонской башни. 10 часов утра поствавилонской эпохи. Мандала, пупок, темпоральная точка сборки.
Мебиус пуповины. Велосипедные восьмерки Уробороса. Во хляби, в околоплодных водах. Рули по небу, Первопричина, вверх колесами, не оставляй колеи. Спиц страницами. Время – веретено /др.рус./ Мойра. Ананке. Изнанка времени. Выворачивайся, Мебиус-Уроборос. Соси рудиментарную лапку, че, человек-часы, чадо, child. Вещь в себе, голова-хвост, доктрина циклов, оральная мастурбация. Кронос, лакомка, жрущий свои испражненья. Вечность – это обыкновенное сейчас. У времени в плену. Вещь не в себе, по Гераклиту. Всякий, кто говорил "Я", был мной /Шопенгауэр/. Колесо времени. Колесо Превращений. Майя, не знавшие колеса. Колесованье временем. Майя, мать Будды. Заслоны лона. Снотворные слоны, вошедшие в нее. Иллюзий хоботы раздвигли ее бедра. И протрубил, что времени не будет. Аз есмь начало и конец. Октава. Восемь. Семь дней творенья – и химера мира сквозь лорнет восьмерки. Время: не говорить и не утаивать; знаменовать. Змий с яблоком во рту. И Ева – радуга ребра. Иль яблоко вот-вот сорвется с ветки, иль уже упало: никто не видел, как оно летело. Вход/выход. На брюхе во прахе. Ионой во брюхе. Угорь-Уроборос. Веретено воды. Круги и петли заячьи. Петля в петлю. И роспуск нити. Ах как долго она вышивала! Вначале Слово. В себя ушедшее. Сам-кляп-себе: Уроборос. И, как прялка, стоит тишина. Речь разлагается с хвоста. Переднее время русичей, ткущее прошлое из будущего. Время Августина: искры, летящие в прошлое из будущего. Брэдли: нет будущего. Шопенгауэр: ни прошлого, ни будущего. Время не слагается из "теперь", линия из точек; время или не существует, или едва существует /Аристотель/. 1030 утра. Рост мой – метр семьдесят восемь от сотворения мира, который есть все, что есть Chance, Chalk, Chain. Савадов описывал виденный им перформанс: человек, кусающий Уробороса, кусающего свой хвост. Относительно Эйнштейна. Точней, Геделя. Часы с лабиринтными стрелками. Правило правой руки. По часовой. "Фигура Времени", открытый монастырь гуманитарных приключений. Че. Четверг обитания. Антиутопия. Полонез Вавилонской башни с башней Слоновой Кости. Поствавилон: социо-энтропия. Homo homini tempus est. Предмет равен и не равен самому себе. В одну и ту же реку мы входим и не входим. Человек человеку – язык, подстрочник.

Сумерки лабиринта. Инициация; кольцо на палец. Рукава коридоров,
смирительная рубаха пространства. Галлюцинаторные голоса. Откорм
минотавра времени. Найти время, убить время, терять время, использовать, проводить, отстать, обогнать, выкроить.. Остальное – пространство,
молчание. Часы на запястье. Частное время – часы под часами – пульс. Относительность пульса, тахикардия, мерцанье – шаг до Теории. Ниша, развилка. В нише – Снежная Королева статуи Свободы, у ее подножья – детская фигурка в белом балахоне: че, Чарли Чаплин; тросточка, лед, вечность. Другая ниша: два хамелеона – человек и время. Метаэротический танец-поединок: зеркальная мимикрия ревнивых иероглифов и молниеносные плевки языков-вервий. Молниеносность, "вдруг" мига.

Недоуменье Платона по поводу этого "вдруг": вдруг – вне времени,
нечто меж бытием и небытием. Вдруг оргазма. Вдруг Бога. Вдруг начала Вселенной. Зашторенный зал. Эпительный озноб экрана: испарения
черной дыры, "эффект пенящегося ковра", одновременная пряжа и
роспуск пространства. Ах как долго она вышивала! По отношению к
гравитационному коллапсу понятие времени обессмысливается. И, как прялка, стоит тишина. Бог не играет в кости, сказал Эйнштейн. Не только играет, но порой кидает туда, где их не увидеть /Хокинг/.

Та женщина с ребенком, на первой развилке, нашла ли она своего соломенного мужа? Кукушка-время, мы все высиживаем твои яйца.
Коридоры раздвинулись. Эффект инфернального остранения: ультра-
фиолетовая подсветка. Телефон, над ним фосфоресцирует сообщение: "Вы находитесь в центральной зоне Развязки, в стихии Воздуха. Если
хотите покинуть лабиринт, следуйте..." Мим с лотерейным барабаном на боку манит пальцем. Крути барабан, че. Номер 9. "Да живи ты хоть три тысячи лет, хоть тридцать тысяч, но помни, что человек никакой другой жизни не теряет, кроме той, которой жив; и не живет он лишь той, которую теряет. Марк Аврелий". Мим, удаляясь, пытается изобразить потерю. Сон: двое, любовь, страсть; вдруг он замечает, что она движется в обратном ему временном потоке; ей 22, 21, 20... Они разлетаются во времени в разные стороны, оставаясь в пространстве прижавшимися друг к другу. 14, 7, 2, звонко смеясь, она исчезает. Он – сгорбленным стариком – просыпается.

Интересно, какая фигура времени России? По Чаадаеву, не принадлежа ни Западу, ни Востоку, не ведая исторической необходимости, она стоит как бы вне времени, способная на любую непредсказуемость. Вдруг России. Вдруг как Фигура. Ноль в законе, диффузирующий между Западом и Востоком.
Ноль-оборотень, свивающийся в восьмерку. Во имя Отца и Сына, и
Святого Духа. Неисповедимая тайна Троицы. Переплетеньем прозрачных колец ее видел Дант, пестрым змеиным клубком – Донн. Амок нулей. Морок Уробороса. Бреющий бумеранг времени. Многоразовые подвенечные платья напрокат, отменяющие Фауста. Фауст, отменяющий соловья.
Соловей, отменяющий время. "Вставив кольцо, Вы можете оставить свое послание". Время не родина человека – чужбина. 1125. Подсвеченная
изнутри кабинка канатной дороги. Плывет, покачиваясь. Как банка с
формалином. В ней – че, зародыш. Все начинается с будущего /Хайдеггер/. Последним было зеркало: и, сотворив его, Бог взглянул на себя и увидел, что он мертв. От зеркала к зеркалу. Меж двумя. Время — мера отставания человека от самого себя. Ключ. 41.3. Нулевая зона. Стихия Земли. Пустыня. Песок пирамид. Женщина на песке. Нарисованная. В соломенной шляпе. Змейка детских ступней. Стрелка к выходу. Рядом знак бесконечности.

От руки. От Луки. Два игольных ушка: приглашение в рай для двугорбых верблюдов. Повременим, чтобы скорее кончить. Время реального мира – увеличение энтропии. Сигареты не возрождаются из окурков. Время
культуры – увеличение информации, то есть исчерпывание энтропии. Текст (культура) есть "реальность" в обратном временном движении. Чем старше мир, тем менее информативен. Чем старше текст, тем он полнокровней. Время письма о времени (напр., этого письма) течет в сторону, противоположную времени руки, его записывающей. Выдыбай, Понедельник, помни о см. Припоминание о будущем Платона. Память как воскрешение мертвых. Конец Света – начало Книги (вручаемой Ангелом Иоанну).

Пришествие Текста. Идущий за мной стал впереди меня, потому что был прежде меня. Текст спасет мир. Спас. соска. Земная и Небесная книги. Крестословица. Христос как сноска. Все возвращается в книги своя. Язык: уроборос-самососка. Чудище обло, огромно; глагол о трех головах: Пр., Наст., Буд. Троица-семиург, чудо-тройка, куда ты мчишься, симулякр, взмахни крылами! Вирус-Русь: русоборосы и русалки. Ур. Ручеек-колечко. Ур-че. Хоровод-овод. Зевс-в-зев-все. Ио, и.о. времени. Сон льва николаевича – пробужденье непомнящего родства ивана ильича. Автор смерти / /. Соломон: жизнь и смерть – во власти языка и любящие его вкусят от плодов его. Притча. Parable, парабола. Крайняя плоть прямоты. Дух ямоты. Чем более че-к самостоятелен, тем более одинок; чем более одинок, тем менее самостоятелен. В конце концов побеждает тот, кто дольше залечивает свои раны. Первого Ангела звали Адам, второго Ева. У Евы вместо взгляда была сеть, а вместо языка – веревка. Выглядела она как Большая петля или как путы. Фигура времени – паучок. Самоткун. Смоктун. Паутинка /поэтинка поединка/ времени. Нет тайн: timenet. Пчела из кельи восковой. Связь сотовая. Вначале Адам состоял только из двух времен – мужского и женского. Потом – из четырех /времени Евы и ее сыновей/ и т.д. – до Интернета. Последний из смертных обречен бесконечно блуждать внутри головы Адама в поисках выхода.

И не найти. Вот тело его лабиринта: жидкое зеркало – левое и правое,
мужское и женское "люби меня". В последний раз этот вопрос
поднимался в 1895 году в Александрии на съезде Ордена Хроновербов. Исходя из предпосылки, что у каждого этноса есть свой языковой рай, свой Текст-святыня, эти фьючерсные литерофилы предложили следующий шаг: Тексты-адамы – в виде топонимических сеток – накладываются на географические тела государств; каждое тело облачается в свой Текст. Столица — заглавие, далее — гнездовым: города — парадигмы, райцентры — синтагмы, деревни — слова, хутора — морфемы. Таким образом татуированное тело государства становится национально-харизматическим гипертекстом, тело мира — всемирной библией. Три ипостаси времени — миф, история и культура — стягиваются в триединство. Пространство становится памятью Текста. Поведение в Тексте — судьбой. Судьба — био-чтением, про-из-ведением новых текстов. Буквальная, здешняя
Книга Судеб. Пускай бегает мышь по камню. Забудь только слово мышь.

Мышечные сокращения. Перистальтика коридоров. Изгнанье. Из рая ль? Израиль изгнанья. Стена. И за спиною сомкнулась. Ловушка. Зеркальный тупик. Оторопь, курокопытное время. Озноб. Бесконечный тупик меж двумя зеркалами. Сим-сим, Иафет. Воцарившийся хам Двойника. Мир Другого как эгоинцест. Альтер эхо. Голос из-за спины: "Разбей и войди. Повторяю: войди. Повторяю...". Взгляд во взгляд со своим отраженьем. Не убий. Буриданово время. По которой из щек? Авраам, Дориан и Алиса. По которой еще? "Повторяю: возьми молоток...". Осыпь пульса. Нет выхода. Взять. От прикосновения к молотку стена раздвигается. Абсолютная смерть — состояние непрерывной реальности. Нарушенная непрерывность — жизнь. Комтон-эффект: реальный электрон, поглощая реальный фотон, образует электрон виртуальный, который затем распадается на реальные электрон и фотон. Троица-жизнь с виртуальной отлучкой, зазеркальным тайм-аутом между вдохом и выдохом. Реальное "я" поглощает реальное "ты", становясь Другим в инаковости, не-реальности, и возвращается, распадаясь на вновь реальные "я" и "ты" — рассеянные, иные. То есть при столкновении двух реальностей реальность-вампир абсорбирует,
развоплощает реальность-жертву, обретая при этом виртуальное
измерение, и — оборотнем — распавшись на реальных вампира и жертву, возвращается в здешность. То есть реальность — порождение не-реальности. Так же, как не-реальность — результат столкновения двух реальностей. Время обнимать и время уклоняться от объятий. Будущее — как рожки улитки: прячется, стоит лишь ему коснуться чего-то твердого. Эпиктет: хочешь жить не зная печалей, считай будущее прошедшим. Что пройдет, то будет мило. Хоть потоп. В обе стороны. Вход/выход. Притча о Привратнике и Законе: этот вход был только для тебя, пойду запру его. Всякий человек, который хоть сколько-нибудь не понял время, а только не понявший хотя бы немного понял его, должен перестать понимать и все существующее. Время, ограниченное языком. Этно-темпоральные грамматики. Глагольные прокрусты времени. Синтаксические тропы пространства. Иноплеменники, мы говорим на разных временах: дюймовочка с колумбарием, рукопашная коммуналка с базедовым молчуном. Пускай бегает мышь по камню. Считай только каждый ее шаг. Забудь только слово каждый. Забудь только слово шаг. Возраст солнца значительно превышает срок жизни, отмеренный ему законами термодинамики. Солнце ест
энергию времени, продлевая жизнь. В том числе, жизнь времени.
Которое, в свою очередь, питается несимметричным строением мира. Левым и правым, движением и покоем, мужчиной и женщиной, да и нет, их зеркальными антиподами /Козырев/. Поворот головы, взгляд назад. Этот шоковый опыт в зеркальной ловушке, этот шелковый ужас: "убей и войди". Этический лакмус. Метафизический привкус. Проверка на гуманитарную вшивость. Фигура иронии времени. За гранью добра. Асимметрия мысли. Проза автора смерти – просо курам ея. Поза жизни – змея, уроборос вопроса. Ритм и рифмы взметенных колец. Мирсконца. Мироколица. Пляска Витта ее алфавита. Пляска vita. В себе. Самовитый огонь. Нач-ало-конь. Ино-ходец. Змий-блед-горбунок. По-топ хронотопа. Племя двуруконогих атопов, япутов. Ретро Атомной эры,
промельк Космической. Постсовременность. Я не тот, кто живет сегодня. Современность Всему-Никому. "Человек" — проверено электроникой.
2, 28, 317 /Х.Велемир/. И любящие вкусят от плодов его. Время, тасуемое как карточная колода. Клиповая новоречь, отменяющая каузальность. Дигитальный язык возможностей и ожиданий. Времянки пространства.

В. Ч. Вирус часа, читателя, че. Виртуальный челнок. Кибернавт возвратился,
пространством и временем полный. Если мы отличаем один предмет от другого, мы имеем дело с пространством, если мы отличаем предмет от себя самого, — мы имеем дело со временем. Время рынка Внимания. Пускай бегает мышь-оператор. Время "мышки". Зомбицентризм.

Электронные мифологии. Языковые транквилизаторы: мега, мета,
мульти, нео, поли, гипер, пост. Торчать на игле времени не означает быть на его острие. Сгустки, толчки и разрывы. Времявороты. Волчки и воронки. Ниши, развилки, энергетические дренажи. Ко.-Времяпыт: тело времени – комплементарный источник энергии, затрудняющий движение мира к энергетическому равновесию, тепловой смерти.

В четыре, сказала Мария. Восемь. Девять. Десять. Merry-go-round.
Атракцион "Яблочко. Карусель". Ось карусели – древо Д/З. Уроборос-ускоритель, время с цепи. Круг за кругом в затылок себе. Век мой, зверь мой, кто сумеет заглянуть в твои зрачки? Время – мера мира. Автофилия, автотомия, автомиксис времени. Which – ВИЧ.

Самолюбованье. Самоистязанье. Самооплодотворенье. Центробежная, райская сила изгнанья. Осень. Свобода паденья. Время как Вечный Жид. Пускай бегает мышь по камню. Считай только каждый ее шаг. Забудь только слово каждый, забудь только слово шаг. Начнется мерцанье. Оглянись: мир мерцает – как мышь. Дверь. "Войди в меня". Комната. Полумрак. Голые стены. На полу — пронумерованные пластиковые шары разной величины. Один из них наливается светом. Голос из шара:

"В этой комнате — чек на пять тысяч долларов. Но есть и нечто дороже денег. Вещь." Шар гаснет. Наливается светом другой — у дальней стены: "Вещь. Стоящая твоего вниманья. Буквально. Стоимость вещи — твое вниманье." Гаснет. Другой, у ноги: "Чем полноценней твое вниманье, тем глубже меж вами связь". Гаснет. Шар номер 7: "Будь осторожен". 34: "Восемь минут". Молчанье. Голос: "Иди", — шары уходят под пол, — "туда, где растет твой страх". Взяв на прикус мерцающую мышь. Горе нам, задумавшимся о времени. Но потом при
разрастании этого непонимания тебе и мне станет ясно, что нету ни горя, ни нам, ни задумавшимся, ни времени /Введенский/.

Чи 34 Мц гдао 349. Голос /нем./: "Сидел Бог у дороги. Мимо шел человек. – Возьми меня, сказал Бог. – А что ты можешь? – Все. – И что ты хочешь взамен? – Ничего. – Ничего? — Задумался человек. И сказал: – Нет." Свет впереди. Выход ли? Достоевский: время есть отношение бытия к небытию. То есть че-к, черепок Вавилона, челнок. Прошлое на корме, будущее на носу, корабль быстрее реки, сердце быстрей корабля, но движутся они в разные стороны.