 |
МЕЖДУНАРОДНАЯ ТВОРЧЕСКАЯ ОБИТЕЛЬ | ENG |
 |
INTERNATIONAL ART - ASHRAM |
| Авторы проекта Речевые ландшафты Беседы со свами Окно Соловьева Галерея |
Беседа десятая
Сергей Соловьев: Мы только вчера – невероятно, кажется, годы прошли, – достигли южной Индии, от Третьего ее глаза мы спустились…
Свами Амрит: К основанию позвоночника.
С.С.: В нескольких километрах от океана. Сидим мы в таком месте, описание которого уже требует сотен страниц. Это храм Марса, храм Шивы, один из девяти храмов, которые, как криптограмма, вписаны в эту местность – храмы Луны, Солнца и т.д. Сюда редко добираются европейцы, это земля тамилов, дравидов, где за последние несколько тысяч лет мало что изменилось.
Храм Марса… Мы сидим в одном из его внутренних дворов, полная луна отражается в бассейне, занимающем все пространство этого двора, тесня к стенам расписные колонны, перелистывающие себя в воде. Посреди бассейна – храмовая беседка со скульптурами…
С.А.: С лингамом Шивы. Символизирует центр космического океана. Бассейн – космические воды. Храм с лингамом Шивы – ось, центр.
С.С.: За этим крылом галереи уже идут рисовые поля, джунгли… В нишах стен стоят разрушенные или слегка поврежденные фигуры Шивы, Ганеши, лошадей, слонов, птиц, деревьев, вытесанных из камня в самые разные эпохи и времена. Здесь же, в этой маленькой деревушке в две с половиной улицы, находится дом, хранящий миллионы человеческих судеб – прошлых и будущих.. Так называемые «Хроники Акаши». Ты здесь не в первый раз, несколько лет тому назад ты прочел здесь свою судьбу. С тех пор ты время от времени наведывашься сюда, и указываешь путь тем, кому это нужно. Расскажи, как происходит этот поиск судьбы.
С.А.: Первое, что после короткого разговора и знакомства с брамином, делается – это берется отпечаток внутренней вселенной, личный архетепический код, который сосредоточен на подушечке большого пальца руки. У женщин это большой палец левой руки, у мужчин – правой. Эта архетипическая карта пальца указывает, говоря проще, в каком шкафу может находиться твой список. Далее, путем вопросов-ответов самого общего справочного характера, сужается круг поиска. Когда твой – с абсолютной достоверностью твой список – находится, когда всё внешнее совпадает настолько, что уже не остается никаких шансов для сомнений и ошибки, потому что ошибка может дорого стоить, совпадений почти близнецовых судеб и имен избежать теоретически невозможно, всегда ведь есть некий Иван Сидоров, у которого сестра Мария, рожденная 21 марта. Если все же находится именно твой список, наступает следующий этап – этап правильной записи, перевода и интерпретации.
Текст написан на архаическом тамиле, который является уже переводом классического санскрита. С архаического тамила это переводится либо на английский, либо на хинди. И тогда ты получаешь этот текст с разверткой в обе стороны от твоей настоящей жизни. То, что находится до твоего рождения, по одну сторону, с причинами, кармическими узлами и паттернами, которые порождают какие-то повторения и ключевые проблемы в твоей жизни, и по другую – твое будущее.
В этом доме находятся списки, связанные примерно с шестью миллионами судеб. Их относительно много, этих домов, по Индии – несколько десятков, настоящих. И несть числа мнимым. Но даже если ты оказался в настоящей библиотеке, еще не факт, что твой список будет найден.
С.С.: Как выглядят эти списки?
С.А.: Это пальмовая дощечка, похожая на линейку, на которой бисерным почерком с помощью сухой иглы написан текст на старотамильском языке… Очень напоминающий кардиограмму. Что касается будущего, написанного в твоем списке, то это не приговор, а возможный сценарий потоков энергии твоей судьбы. Как с этим работать, говорится в шанти-кандаме. Даны советы и рекомендации по снятию негативных паттернов и кармических фиксаций. Это отдельная практическая история, когда человек, ознакомившись с картой своей судьбы, решает, проходить ему через эти ремиди, эти действия, включающие в себя посещение определенных мест, определенные ритуалы, индивидуальные практики. Это путь активного вмешательства в процесс своей судьбы, ее реализацию.
С.С.: Но, наверно, прежде всех этих действий, вопрос: кто ты? Не просто формальное подтверждение бывшего с тобой и известного тебе – что в таком-то году ты окончил университет или женился в таком-то возрасте, не в этом дело. Это карта глубинных мотиваций и движения твоей судьбы, которая во многом не совпадает с этим анкетным поверхностным рисунком. Это то, что каждый мыслящий человек без устали задает себе в качестве самого разного рода вопросов, сводимых к одному: кто ты?
С.А.: И куда ты.
С.С.: Да, и куда ты идешь. Ты либо подхвачен энергией, векторно совпадающей с твоей внутренней сущностью, либо становишься ей поперек. А в чем твоя сущность, если она началась задолго до тебя, и в какой узор сплетены эти нити? Ведь в узоре твоей судьбы ты – лишь одна из нитей. Это, приблизительно, взаимоотношения паруса и ветра – он может звенеть от ветра, и корабль несется по волнам и поет, а под не тем углом корабль опрокидывается или парус рвется. Так или иначе, этот вопрос сопровождает человека всю его жизнь, и мера его интенсивности тем выше, чем более творчески и осознанно человек пытается отнестись к происходящему с ним.
В этом смысле, наверно, списки Акаши – одна из возможностей усилить резонирующее пространство вокруг себя, позволяющее этому вопросу находиться в более полном, что ли, звучании, интенсивности. В этом же ряду для меня, например, таким списком Акаши может послужить прочитанная книга, вдруг затронувшая какой-то глубинный нерв, и ты узнаёшь в этой книге твои проблемы, твою жизнь, твое лицо проступает из этих страниц. Случайная встреча с человеком может также пробудить вибрацию этого вопроса, доведенного до крайней пронзительности и остроты.
С.А.: Это включение познания в жизненный процесс – видение карты своего путешествия.
С.С.: Да, но, прежде всего, – что движет этим намереньем взять свою карту? Потому что, в самых разных культурах общим знаменателем для человека, осуществляющего себя в мире, всегда была и остается открытость по отношению к будущему. Это незнание своей судьбы и высвобождаемая из этого незнания энергия – интуиции, ошибок, опыта, это поле невладения человека картой своего завтрашнего дня и определяло во многом существование человека. Здесь, конечно, есть нарушение некоторого рода этой границы и шаг за эту черту: знать свою судьбу, знать свой завтрашний день, знать час своей смерти.
С.А.: В этом глубокая разница между индийской эзотерикой и западной. Язык, которым пользуется ведическая астрология, никогда не связывает, не отождествляет глубинную сущность человека, его реальное «я» с судьбой. Никогда не говорится: ты – Скорпион, ты – Лев, говорится, что твой дух был воплощен при таких-то обстоятельствах, вот условия игры, в которую ты оказался вовлечен. Но это не ты. Это условия игры. Все виды страха – порождения невежества. Пока не включен свет, ты принимаешь висящее на вешалке пальто за вора, веревку на полу – за змею. Этот процесс помогает осознать явления, элементы игры, смысловые обстоятельства твоего путешествия.
С.С.: Если говорить в категориях игры, то я за игру чистую, без подсказок, без джокера в рукаве…
С.А.: По причине подсознательной, по той простой причине, что так называемое подсознание так и не становится сознанием. В этом главная проблема. И весь опыт ведической астрологии, которая является частью йоги, это и есть процесс превращения темного поля подсознания, возвращения в поле сознания. Отсутствие шизофренического раздвоения между так называемым сознанием и несознанием. И это есть один из процессов этой практики. Не подавление, не отрицание, а привнесение света в темную дальнюю комнату бессознательного. И тогда автоматически исчезает дуализм. Искусство этим и занимается. Процессом осознания, освещения углов жизни. Человек перестает себя чувствовать жертвой обстоятельств, случайностей и пр.
С.С.: Это слишком категорично для меня. И искусство, и жизнь, в моем понимании, не на этом пути находятся. Я бы говорил в терминах приобщения, а не перевода подсознательного на сознательный уровень.
С.А.: Не важно, это создает конфликтную ситуацию…
С.С.: Это очень важно.
С.А.: Реальное искусство, глубокое искусство – это и есть процесс осознания и актуализации бессознательного. И это вопрос не теоретический, это вопрос опыта. Когда есть опыт осознания еще недавно подавленных, скрытых, невразумительных, неясных теней так называемого подсознания, тогда становится понятным и очевидным, о чем идет речь. На этом основано любое творчество.
С.С.: Искусство, которое ставит во главу угла осознание, является для меня профанацией искусства.
С.А.: Что ты имеешь в виду под словом «осознание»? Ты говоришь о вещах, которых не знаешь. У тебя есть представление…
С.С.: Нет такого человека, который не переживал, не осознавал что-либо когда-либо. Речь может идти лишь о глубине осознанных вещей…
С.А.: Осознание – это…
С.С.: Ясно видеть то, с чем имеешь дело.
С.А.: Речь идет о дзен, о том, что ты находишься в центре и переживаешь вещь – полностью. Если этого нет, то нет искусства.
С.С.: Я поясню, что я имею в виду. Есть вещи, задача к которым максимально тактильно и чутко приблизиться. Они больше, чем твоя способность их осознать. Ты своим осознанием – подожди, не перебивай меня – только деформируешь эту вещь…
С.А.: Каким образом? Ты просто не понимаешь, о чем ты говоришь. То, что ты понимаешь под словом «осознание», совершенно иной феномен, чем то, что я в него вкладываю. В этом ирония диалога. Я под осознанием имею в виду видение, то, что это становится твоим опытом, ты видишь это, ты в этом.
С.С.: О переживании ты говоришь, о проживании этих вещей? Ну тогда это надо уточнять с самого начала, иначе это воспринимается в категориях…
С.А.: Материалистической идеологии?
С.С.: Нет, на общечеловеческом языке в любой культуре осознание – это перевод в мышление…
С.А.: Никакого перевода, никакого мышления нет при этом… Я говорю о йогическом опыте, а ты мне приводишь Гегеля, Аристотеля – что вообще не имеет к этой парадигме никакого отношения.
С.С.: Так это надо с самого начала и говорить…
С.А.: А я и говорю с самого начала, я никогда не говорю с гегелевских позиций, я говорю с позиций опыта, я говорю с позиций культуры…
С.С.: Гегель – это тоже позиция опыта и культуры…
С.А.: Гегелевская позиция – это создание логического пространства, которое совершенно не обязательно проживать. Затем эта теория вдалбливается ученикам, заменяя необходимость живого личного опыта. Не случайно Александр Македонский после Индии отказался от Аристотеля…
С.С.: Но в то же время гегелевский опыт называется сознательным, это сознательное мышление… Просто тебе нужно говорить, что, говоря об осознании, ты имеешь в виду йогическую традицию.
С.А.: С включением свидетельствования, когда жизненная ситуация становится частью твоего бытия или ты становишься частью этой ситуации. Глубокое видение – ничто не происходит механически, ничто не заменено какими-либо клише. Особенно опасны клише, выглядящие как логические. В этом опасность рациональной философии и идеологии. Йогическая культура основана на полном отрицании каких-либо клише и необходимости непосредственного опыта. И под сознанием имеется в виду переживание центра, сути, оси – любого феномена, любого события. И в плане общего поля сознания, общего поля психики речь идет о переживании открытия этого центра, объединяющего все уровни психики, и тогда прекращается это искусственное, конфликтное деление на так называемое сознательное и бессознательное.
Я сейчас говорю, из уважения к тебе, на том языке, который ты знаешь. Но тут возникает недоразумение, потому что этот язык, эта терминология не связана с этим опытом. Мы не можем найти общего языка по причине отсутствия точных терминов для обозначения нементальных состояний. В этом бедность европейского общепринятого вокабуляра, который не обладает достаточной терминологией, описывающей нюансы и различные стадии состояния сознания. Душа, например. В вокабуляре йогической культуры нет такого общ его термина – «душа», есть точные обозначения различных градаций, уровней и состояний энергии. В Индии, например, когда речь идет о бюрократизме, о современной научной парадигме, они не пользуются санскритом, они пользуются естественным инструментом, или языком, связанным с рождением этих форм и феноменов, – это английский. Но когда речь идет об описании глубоко внутренних процессов, английский почти беспомощен – это просто пляска пьяного медведя на бочке.
С.С.: А язык будущего – чей? Много ли нам известно людей, которые знали свою судьбу?
С.А.: Простой пример, по крайней мере, имеющий отношение к молодой европейской культуре, отождествляющей себя с античностью и христианством, которое во многом продолжает оказывать влияние на динамику развития Запада. Вся история Христа основана на Акаши-хронике, на его инициации и знании своей судьбы и этих дорожных камней, знаков. Без этого знания кто знает, что бы произошло? Он бы умер на кресте – от страданий и боли. Но он знал, что это не всё, он знал, что это этап. И в результате это не оказалось финишной чертой, не оказалось точкой над «i».
С.С.: Меня как раз, как ни странно, интересует больше не будущее, а прошлое и настоящее в судьбе.
С.А.: Знание не отбирает тайну. Оно тебе просто помогает подключить сознание к процессу твоей жизни. И с этой точки зрения, знание своей судьбы – не фатализм. Наоборот, это помогает принять ответственность за события твоей жизни. Невозможно принимать ответственность по отношению к неизвестному. Вот эта возможность и дается – увидеть поле своей жизни, расклад событий, и принять ответственность. Что немыслимо без осознания ситуации.
С.С.: Проживание сокровенного – давай будем уточнять это слово «осознание». То есть знание не интеллектуальное, не рациональное…
С.А.: Знание означает быть в, иметь это, обладать этим…
С.С.: Знать, что в Нью-Йорке столько-то миллионов жителей, это не знание.
С.А.: Это информация. Информация – это в лучшем случае некая провокация к познанию. Если тебе важно, по какой-то причине, знать Нью-Йорк, то, скажем, карта Нью-Йорка или статистика Нью-Йорка может подтолкнуть тебя к непосредственному опыту. Вот когда ты становишься Нью-Йорком или Нью-Йорк становится тобой, это – знание. Когда исчезает двойственность, только тогда возникает опыт знания. Знания чего угодно, знания яблока. Ты просто становишься яблоком, вкусом яблока, яблочным видением мира и т.д. Вот это знание яблока. На этом была основана попытка культурной революции на Западе в пятидесятых-шестидесятых, когда некоторые мастера нового поколения, типа Карла Гроффа, учили своих студентов осознанию, сопричастию феноменам жизни.
С.С.: И они предлагали этот путь с помощью…
С.А.: Медитации, наркотиков и т.д. Дело в том, что психика людей настолько заблокирована, что необходима сильная провокация. Когда шепот уже не слышен. Когда «Биттлз» начали свою концертную деятельность с 80-ю ваттами усилителей, это было воспринято как агрессивнейшая атака на уши и чувства людей. Что такое 80 ватт сейчас? Если в машине, в маленьких «Жигули» люди устанавливают 200 ватт. Еще одно-полтора столетия назад в Индии наслаждались музыкой по нескольку тысяч людей в театре, не оснащенном никакими усилителями, микрофонами. А что случилось? Мозг тот же, уши те же – изменился тюнинг, настройка. Огрубление невероятное. Снижение чуствительности на всех уровнях. Работает оплеуха. Работает крик.
С.С.: Шок.
С.А.: Шок. Как говорится, если кто-то не просыпается от начавшегося пожара, то шептать ему в ухо бесполезно, нужно орать, а может быть, дать ему оплеуху. Индустриализация достигла такой критической точки, что у людей нет собственного опыта. Даже просто реального собственного мнения. Я уже не говорю сейчас о спорной ценности мнения, но даже его нет, настолько плотен мир клише, лейблов, готовых форм. Поэтому необходимо сейчас спровоцировать – естественно, не всех, но тех, кто способен, – к опыту личного, интимного, глубокого осознания, со-знания – самых элементарных вещей, не только высоких материй. Самых элементарных: дышать, смотреть, слышать, нюхать, чувствовать вкус. Необходимо учиться с азов – осознавать, пройти глубоко личный, интимный опыт бытия. Одна из главных драм и причин этого стресса и больших психических сломов – то, что люди неспособны принять себя. Они постоянно ориентируются на определенный стандарт и стараются быть кем-то. И тем самым не проживают свою жизнь, тем самым не находят внутреннего единства с миром. Сейчас совершенно не осталось пространства для личной судьбы. Мир формата.
Свою судьбу надо знать. Знание не отнимает тайны…
С.С.: Вот здесь я как раз за тайну не опасаюсь – по поводу прошлого и настоящего…
С.А.: Я говорю о тайне будущего, это главная тайна. Прошлое практически ни для кого не тайна, любой знает, какие прошлые грехи…
С.С.: Очень мало мы знаем. И меньше всего – о нашем прошлом и настоящем. Вот где тайна. В нашей жизни произошли мириады событий, и у нас остается совершенно произвольный рисунок этих событий, сохраненный в нашей памяти. Что-то изгоняется, передвигается, перерисовывается с течением времени – во сне, в том же подсознании, в сознании, в самых разных формах. Рисунок знания нами нашей судьбы с нашей истинной, действительной судьбой совершенно, по моему убеждению, не совпадает. А если говорить о сокровенном рисунке, который лежит под внешними событиями, – только мастера способны погружаться на ту глубину, где действительно видно дно судьбы и рисунок этих разломов.
С.А.: Ну, дно, исток того, что мы называем своей судьбой, это Бог.
С.С.: Да, но с 9 января 1959 года включается именно моя ответственность.
С.А.: Но это не исток. Это 9 января является в свою очередь следствием. Так и выстраивай эту цепь. Иначе твоя жизнь будет полуправдой. Вот мы опять возвращаемся к этой же истории подсознания и сознания. Это все остается в области бессознательного, которое требует – и от этого никто не свободен – своего осознания. Тогда и завершается эта история блудного сына.
